Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
КУРС НА СОЛНЦЕ: НЕИЗВЕСТНОЕ О ВАЛЕНТИНЕ ПИКУЛЕ.
 
Впервые о своей юношеской попытке написать "об увиденном на войне целую книгу "Валентин Пикуль рассказал в статье "Близкое, родное", опубликованной 13 сентября 1959 года в центральной газете Министерства обороны "Советский флот". Почти два десятилетия спустя в автобиографии "Ночной полёт. О себе", включённой в книгу "Битва железных канлелров" (Л., 1977 г.), писатель назвал свою работу р о м а н о м "Курс на солнце". Однако даже критикам эта книга неизвестна. У историков литературы сложилось мнение, будто роман "Курс на солнце" существовал только в рукописи. Но это не совсем так.

Для начала вернёмся к незабываемому маю 1945-го. Закончилась война. Победитель, бравый моряк, не один год провоевавший в составе экипажа эсминца "Грозный" в студёных водах суровой Арктики, уволен с флота. А ему свсего лишь - 17! Незабываемые дни: свобода, родной Ленинград, радостные встречи с матерью, уцелевшими родственниками и друзьями детства. Воспоминания о погибшем любимом отце... Но как только праздничные события заслонились обычной будничной жизнью, возник насущнейший вопрос: что делать дальше? Ведь пять классов школы, курс морской подготовки в школе юнг на Соловках и трёхлетний опыт военно-корабельной службы для мирной жизни явно недостаточны. Что же предпринять? Идти в школу, в 6-й класс? Смешно...

Однако отдадим должное фортуне: она весьма благосклонно отнеслась к Валентину, ибо в предыдущем, 1944 году на базе военно-морской спецшколы Наркомпроса сформировалось Ленинградское военно-морское подготовительное училище (для подготовки кандидатов в высшие военно-морские училища). Начальником его был назначен Н.Ю. Авраамов, который хорошо запомнил Валентина по блестящей учёбе в школе юнг. Будучи тогда её основателем и руководителем, удовлетворил просьбу круглого отличника, направил юнгу Пикуля служить на Северный флот (см. рассказ "Николаю Юрьевичу Авраамову"). Этим обстоятельством, а также хлопотами матери, Марии Константиновны, поступившей работать в учебно-лабораторный отдел училища, всё устроилось. В сентябре он стал курсантом и сел за парту вместе с мальчишками-семиклассниками, прошедшими к тому времени конкурсный отбор.

Итак, всё вроде бы определилось. Вроде бы... Но! Спустя три учебные четверти, то есть в марте 46-го, произошло чрезвычайное, с точки зрения матери и родственников, непоправимое событие: Валентин был отчислен за неуспеваемость.

У Пикуля тогда появились другие интересы. Его увлекла притягательная атмосфера ленинградской богемной среды.

Н а ч а л у же литературной биографии Пикуля способствовал совсем рядовой, казалось бы, случай. Вот как об этом рассказывал позже сам Валентин Саввич: "В конце 1945 года в Воениздате вышла книга С.Зонина "Морское братство", которую одноклассник Жорка [это прозвище, а в действительности он Владимир] Спасский, начавший её читать, в раздражении бросил на пол. Я, увидев на её обложке рисунок с изображением того, как во время шторма на фоне северного сияния миноносец режет волну, заинтересовался, не про нас ли написано, и поднял её".

В статье "Родное, близкое" Пикуль описал свой первый позыв к сочинительству так: "...Я прочёл эту книгу, и она мне очень не понравилась. Морская жизнь - такая тревожная, полная опасностей и риска, требующая от людей безмерной любви к своему делу и почти романтической страсти к тяготам походных будней, - вот эта-то прекрасная жизнь выглядела на страницах книги какой-то сухой, нудной и неинтересной. И вот тогда-то впервые запала в голову мысль: а что если я сам попробую описать увиденное..."

Так, завершив благополучно устроенный ему судьбой поход "из юнг в адмиралы", Пикуль покинул стены училища и ушёл "на вольные хлеба", сразу же приступив к написанию своего первого романа с претенциозным и романтическим названием "Курс на солнце".

Вольные хлеба! Как привлекательно и заманчиво звучат эти слова! Но как коварна, а порой и губительная их суть! Ибо СВОБОДА, казавшаяся такой сладостной и желанной, оказывается мнимой. За ней почти сразу же следуют, намертво зажимая в своих объятиях, голод, холод, нищета и постоянные, тоскливо-мучительные поиски хотя бы минимального источника дохода. При этом (как водится!) все окружающие (мать, родственники, знакомые), мягко говоря, без восторга приняли свершившееся событие. Все, словно сговорившись, в один голос твердили, что стать писателем с 5 классами образования просто невозможно и что такое решение глупо и безрассудно, поскольку тем самым он губит свою судьбу.

Онако фанатизму Пикуля не было предела: б у д у п и с а т е л е м! Потом он вспоминал, как дядя по материнской линии говорил ему: "Что ты тут сидишь, как дурак? Пойдём, я тебя на Лиговке в пивнуху буфетчиком определю. Парнишка ты с башкой, воевал чин чином, три медали имеешь - и года не пройдёт, как в директоры пивной выберешься... Чего ты тут мучаешься?" Жил я тогда, - вспоминал Валентин Саввич, - на чердаке большого дома и сильно нуждался. Помню, провёл всю ночь на промёрзлой кухне, изучая рецензию Катерли (писательница. - В.Ч.), и мучительно соображал, спрашивая себя: "Как же быть? Писать дальше или... в пивную?"

Уже в 80-е годы Пикуль признавался мне, как худо ему было после войны. Он говорил: "Иду, бывало, на вечерние литературные занятия или в Публичку (денег на трамвай не было), а у меня голова кружится. С утра - ни маковой росинки во рту. Сяду, посижу где-нибудь, немного отдохну, восстановлюсь, опять пойду. И так - много раз..."

Безусловно, были у Пикуля тогда многочисленные поиски работы и устройство на некоторые из них: пожарным, начальником секретной части, водолазом. Потом он, шутя, вспоминал, что собирался пойти даже в парашютисты: там вроде бы большого образования не требовалось... Много было вариантов, но все, как назло, не позволили заниматься одним лишь писательством... Был ещё один серьёзный поступок - женитьба, хотя по возрасту в загсе не расписывали. Тёща его тоже не поняла, заявила, что способна прокормить дочь, внучку, себя, а вот зятя - это вопрос.

А Пикуль, между прочим, писал свой первый роман: 46, 47, 48-й... годы - первый вариант, второй, третий... Летом 48-го он даже заключил договор на будущую публикацию с редакцией журнала "Звезда", получил аванс в счёт гонорара, несколько поддержавший его материально. Однако в печать роман так и не пошёл! В конце концов рукописи были уничтожены, и Пикуль засел за четвёртый вариант, названный скромнее - "Океанский патруль". Он вышел в свет через такие же мучительные пять лет, в начале 1954 года.

Написанный в строгом соответствии с канонами соцреализма, идеологически выдержанный и сталистически выверенный, сотни раз переделанный и исправленный по рекомендациям (признавших наконец его одержимость) писателей-авторитетов и литконсультантов, отшлифованный редактурой этот свой роман Валентин Саввич очень не любил.

"Это не мой роман. Пример тому, как не надо писать романы" - сколько таких инскриптов (дарственных надписей) оставил он позже на экземплярах прижизненных (1954, 1957 и 1961 годы) его изданий? Зато как критика жаловала! В 50-х годах было опубликовано 11 больших рецензий, более половины из них - в центральной печати, почти все хвалебные.

Итак, первый личностный кризис Валентином Пикулем был преодолён. В результате к трём тысячам советских писателей в 1956 году добавился со своим единственным романом ещё один представитель пишущей братии. Система сделала своё дело. Вопрос можно было считать закрытым.

Но тут в жизнь Пикуля ворвалась новая женщина - Вероника. Она стала его путеводной звездой. Без Вероники Пикуль вряд ли бы достиг таких вершин.

Вполне возможно, что именно под влиянием Вероники писатель круто изменил свои творческие планы и обратился к истории.

Мне особенно импонирует его роман "Баязет" (1961).

Факт выхода в свет этого романа почти все историки и критики проигнорировали. Более того, прошло 40 лет после издания этого замечательного произведения, но в печати не появилось ни одной, даже самой мизерной рецензии, самого минимального самостоятельного отзыва. Хотя роман был переиздан 11 раз общим тиражом около полутора миллионов экземпляров. Можно утверждать, что два поколения работников критического и исторического цехов нашей историко-филологичесокй науки находятся в глухой обороне как к роману, так и к его автору.

Всего же с конца 1950-х по 2000 год вышло более пятисот книг Пикуля общим тиражом полмиллиарда экземпляров. Как ёрничали на закате перестройки некоторые умники: "Коммунизм есть советская власть плюс пикулизация всей страны!" Разве после всего этого Валентин Пикуль не народный писатель?! Вот вам и пять классов образования. Вот вам и "юнга, склонный к свершению необдуманных поступков".

На общем фоне творчества Пикуля как Мастера в главах романа "Курс на солнце" даже непрофессиональным взглядом нельзя не заметить ученических стараний автора, не почувствовать его робких, наивных поисков собственного стиля, манеры и языка повествования. В этом произведении нет ещё богатства литературных средств и приёмов, свободы и раскрепощённости в их использовании, лёгкости владения сюжетом. Всё это пришло гораздо позже и далось очень дорогой ценой. Очень дорогой!.. Все, кто общался с Валентином Саввичем в 70 - 80-е годы, вспомнят, как он любил делиться своими находками (выдержками, цитатами) из классиков. Одна - из А.П. Чехова: "То, что аристократам давалось рождением, разночинцам - ценой молодости...". Как же он радовался, находя у знаменитых предшественников подтверждение своим мыслям о значимости (и заслуженности!) ступеней своего интеллектуального восхождения!

Обнаружив около 10 лет назад отрывки романа, опубликованные в забытом ныне источнике, я неоднократно порывался поделиться своей находкой, но всякий раз останавливался перед вопросом: стоит ли? Не окажет ли извлечение на свет Божий несовершенного текста "медвежью услугу" писателю, не повлияет ли на установившуюся оценку его творчества в целом? В конце концов я пришёл в выводу, что поступок мой не является предосудительным, скорее, наоборот.

Я убеждён: никогда Пикуль не был пятиклассником. Это всего лишь формальный взгляд на него как на личность. И не было в его жизни каких-то надуманных кризисов. А был молодой человек, не получивший из-за войны среднего образования, но с большими творческими задатками, с не раскрытым до поры талантом. Военная среда, поставив Пикуля в суровую годину испытаний в один ряд с мужественными защитниками Отечества, изменила весь облик его отрочества. Эта среда способствовала возникновению у него обострённого взгляда на сей несовершенный мир, на роль и место в нём человека, на собственную судьбу и судьбы окружающих людей, на историю своей Родины, наконец.

Весь жизненный и литературный путь Пикуля - это тернистый и н е п р е р ы в н ы й путь к вершине человеческого духа; крутая тропа к полной самореализации в хаосе разбросанных на ней препятствий, которые с фантастическим упорством, беспредельным фанатизмом и верой в себя всю жизнь преодолевал!

Вячеслав ЧУЛИКАНОВ



Источник : http://www.litrossia.ru/archive/25/culture/542.html
 
http://sexshop.ucoz.de/animated_new.gifНовости дня




http://sexshop.ucoz.de/animated_new.gifИз истории Риги и Латвии




http://sexshop.ucoz.de/animated_new.gifЧП, криминал, компромат




http://sexshop.ucoz.de/animated_new.gifДеловая Рига. Бесплатная доска объявлений (Рига, Латвия).
Уважаемые посетители! 
Вы можете размещать свои объявления и ссылки на свои сайты без ограничения по количеству и без предварительной регистрации.
 Единственное ограничение: ссылки на порносайты и расистско-фашистские сайты не размещать!

Последние объявления




http://sexshop.ucoz.de/animated_new.gifАвто-мото новости




http://sexshop.ucoz.de/animated_new.gifБезопасность




http://sexshop.ucoz.de/animated_new.gifВоенное дело




http://sexshop.ucoz.de/animated_new.gifМузыка, кино, ТВ, юмор, мистика, тайны




http://sexshop.ucoz.de/animated_new.gifРижский форум




http://sexshop.ucoz.de/animated_new.gifКошмары нашего городка